Проект Увечье — Роспечаль

21.02.2014 22:44

Вслед за авторской интернет-аннотацией, воспринимая Роспечаль в качестве финала трилогии Проекта Увечье, приходиться отметить, что эта серия завершается вопреки многочисленным предпосылкам отнюдь не очищающим катарсисом, а гулким, холодным и безнадежным апокалипсисом, ударом сорокинского ледяного молота, «Меланхолией» фон Триера. 

Этот точечный, тонкий по воздействию удар сначала не обескураживает, а разочаровывает своей блеклостью — на фоне яростного дебюта «Тяжкие телесные» и полной возвышенной надежды «Охлократии», альбом «Роспечаль» воспринимается как удручающее повествование обиженного на жизнь затворника. Многие сходу назвали «Роспечаль» лучшим альбомом Луперкаля. Подозреваю, что «многие» не слишком вникали в предыдущие работы. «Домироновские» слушатели ПУ приняли альбом отнюдь не так однозначно восторженно — в конце концов, того, за что многие полюбили Луперкаля, на «Роспечали» попросту нет. А именно, здесь нет веры в будущее, которое будет глобально справедливым для большинства. «Тяжкие телесные» и «Охлократия» просто пропитаны протестом и надеждой, борьбой и верой, страстным желанием пробудить в слушателе чувство: «Объясните мне как так писать, чтобы задеть за нерв». Луперкаль больше не пытается задеть, он замораживает вас и буквально, по полюбившейся ему цитате Noize MC — «веет холодом». Даже песня, которая сначала так искусно прикидывается чувственной любовной лирикой, «Твой дорогой H», оказывается чудовищным оборотнем с противоположным смыслом. Из песенных формул Проекта вычеркнули любовь и оставили только смерть. Слушателям, полюбившим эти треки за переполняющее грудную клетку желание ринуться в битву, придется заново понять Луперкаля — Луперкаля, который больше не хочет вас менять. 

Название «Роспечаль» замечательно — оно и поэтичное, и двусмысленное, и саркастическое, а все же альбом стоило назвать в честь другой песни — «Зарисовки краха». Практически все треки альбома представляют собой «ворох повторов», живописующих слушателю знакомые образы запущенной российской провинции с легкой постапокалиптической примесью, из разряда «недалекое будущее». Причем треки действительно представляют собой скорее описания, нежели рассказы — герой из них удален настолько, насколько это вообще возможно в рэпе. Замысловатые узоры рифм образуют картины одна другой мрачнее и непригляднее. Слушать все это не хочется — большинство из нас так или иначе каждый день видит вещи, о которых говорит рэппер. В отличие, опять же, от «Тяжких телесных», где сдобренные правой идеологией рассказы о том, как лирический герой буднично «затирает следы крови на куртке» побуждали воображение конструировать крайне интригующий образ автора текстов. 

Если «Тяжкие телесные» это такой славянский "Romper Stomper", «Охлократия» чем-то напоминает второго «Брата» со смесью финчеровского «Бойцовского клуба», то «Роспечаль» — безусловно «Бегущий по лезвию», в котором Харрисон Форд все-таки оказывается репликантом. Но даже выстраивая замысловатые цепочки аллюзий, очень сложно примириться с этой внезапной метаморфозой. Первичный герой Проекта, весьма агрессивный уличный националист-эрудит, пройдя некоторый духовный рост, слегка остепенившись и даже написав несколько песен о любви, отгородившись от правой пропаганды, в финале оказался по-селиновски разочарованным в человечестве, растворенным в колких и холодных как предрассветный иней описаниях неуловимым призраком, отстраненной тенью. Это совсем не то, что мог бы предположить проницательный, следящий за логикой развития ПУ слушатель — скорее уж стоило ждать окончательного торжества добра над злом, великой битвы народов, победы «правильных» идеологий, орбитальной сечи космический тарелок, чего угодно, но только не этого горького, почти равнодушного, остывшего в бессильной злобе взгляда, пронизывающего бесплодные просторы враждебных пространств, бетонная хладь которых так и не пала под натиском будоражащих душу и мозг инъекций луперкалевой лирики. 

Автор, «давя в себе позыв болтать случайному типу», оставляет за собой право ни перед кем не объясняться в том, почему его личный Хартланд ядовито-желтой вспышкой Иннсмута обратился в Лузервиль. И, наверное, из всех треков альбома, концептуально позволяющим ничего не объяснять и в этом отношении самым важным является последний — «Мы вернулись домой». Долгий путь в три альбома, от максимализма аутсайдера на последнем излете молодости до отстраненного аскетизма состоявшегося автора у истока зрелости. Практически экстремистская автантюра закончилась небрежно сброшенным с головы капюшоном и единственно возможной наградой, которая обретает свою ценность лишь для тех, кто вернулся.

DOVVNLOVD (SCREWED)