Они хотели, чтобы он был святым

27.02.2014 03:01

Рэп — это очень серьезно. Во-первых, это надолго. Во-вторых, это навсегда. Никто не воспринимает этот жанр серьезнее нас. Я не знаю почему. Может это никому не интересно. Мы работаем не на сегодняшний день, мы работаем на вечность. Сегодня вниманию читателей представляется особенно ни на что не претендующий лингвистический анализ треков одного из тех, кто вполне заслуживает чертогов вечности. 

В сравнительно-историческом языкознании одним из основных способов установления языкового родства является глоттохронология. В основе глоттохронологического метода лежит сопоставление так называемых списков Сводеша1. Американский лингвист Моррис Сводеш исходил из предпосылки о том, что существует базовая лексика — слова, которые в исторической перспективе меняются намного медленней других. В стословный список входят местоимения, названия природных явлений, части тела — тот минимум, без которого не обходится общение в самых малоразвитых социумах.

Принимая это в качестве метафоры (одновременно осознавая её возможную абсурдность), можно предположить, что в рэпе тоже существуют слова, кочующие из трека в трек — та лексика, которая с одной стороны связывает андеграундных рэперов всего мира, а с другой мало подвержена изменениям. Лексема, краткий анализ которой представлен в данной статье, первой придёт вам на ум при фразе «слово из трёх букв».

Самый значительный вклад в описание русской обсценной лексики и, в частности, краеугольного камня русского мата — слова «хуй» — внёс Алексей Плуцер-Сарно2, идейный вдохновитель арт-группы «Война», культуролог и журналист. В двухтомном «Большом словаре мата» (I том полностью посвящён «хую», II – «пизде») представлена вся сеть значений этого лексического сегмента, и можно только догадываться о том, какое количество источников послужило основой при подготовке такой работы.

Но те, кто занимается искусством слова в большинстве своём не пользуются этим богатством (речь идёт, конечно, о тех, кто может себе это позволить). Ярким исключением является рэппер Никита Раскольников. Он виртуозно применяет все семантические характеристики слова «хуй» в своих треках, используя синонимы, построенные по принципу метафорического переноса. Синтаксически в разных контекстах это слово служит как логической вершиной его высказываний в составе номинативной группы, так и заполняет одну из валентностей базового глагола. Поразмыслить над экстралингвистическими предпосылками данного факта мы предлагаем читателю самостоятельно.

Культурологические, социолингвистические, художественные аспекты, хотя и представляются чрезвычайно интересными для изучения, лежат вне рамок данного поста: наша цель — в общих чертах проанализировать вышеупомянутый лексический элемент — сеть его значений и роль в синтаксической структуре. Обзор не является и чисто семантическим; если вас интересует феноменология хуя, настоятельно рекомендуем вам обратиться к работе Плуцера-Сарно.

Ещё одно опущение — разнообразие морфологических трансформаций лексемы «хуй». В рэпе Раскольникова его ярким примером является адвербиализованное «нехуйно» (более распространённое наречие «нехуёво» имеет немного другую сетку значений). В нашем же кратком обзоре будут рассмотрены только те слова из треков участника ТВЖ, которые непосредственно обозначают мужской половой орган.

Вот далеко не полный их перечень:

хуй

  • тереблю деревянный хуй по старинке, по манде течёт горячая глина (Где мои костыли?)
  • усынови мой хуй тощий, сопливый (там же)
  • а я в женском белье и хуй мой нетленный — всему виной интернет и пульт на столе (Доброта)
  • её трусики еблей пропитаны, мой хуй как повидло приторный (Слабым на передок)
  • а хуй мой всё падал, но вновь воскрес (Первый как порох)

слива

  • вас волосатые опера у жилища пасли, расчехляя фиолетовую червивую сливу, мы молча жрали тарен и росли (Где мои костыли?)

костыль

  • вырастали, тыкая в пизду советскими костылями (там же)

трос

  • трос поднимался на её оголённый торс (там же)

гвоздь

  • мама, постирай мне трусы в районе кожаного гвоздя (там же)

фаллос

  • на груди не бреет волос, импотенция, невроз, в кармане таскает фаллос (Честный мент и брюки)

трость

  • отсасывая малафью; тяжкая жизнь — влажная трость, нахуй (Где мои костыли?)

сверчок

  • твоя сучка жаждет моего сверчка (Весенние деньки)

пенис

  • такой вот уютный киргизский пенис пенится, жернова крутят мельницу (Я выбираю спорт штаны и Stone Island)

орган

  • мой орган большого размера, соси его смело (там же)

щука

  • пропавший без вести монтажник гук, я достаю из трусов свою щуку (Мрачный ансамбль)

свисток

  • София любит бордовый свисток потискать, с вертухи пробивал каратист и свалился (Кома)

конец

  • я как Ди Каприо, втариваю свежее дерьмецо, полакомись моим концом (Любые чудеса)

елда

  • смотри на мою елду и думай (там же)

плод

  • МС негодные нахуй, вы мои подданные, понюхай мой плод (там же)

член

  • недоразвитие полового члена, аномалия развития яичек, писюн размером с брелок, виной всему нехватка гормона роста и тестостерона (Микропенис)

писюн

      (см. пред.)

чехол

  • трахаю невинные рты своим кожаным чехлом (Насилие)

бревно

  • ещё отрастёт – уеду на родину в горы, моё бревно в её горле (Не видя зла)

уж

  • пока вы варили, я показал ей ужа, голый мусор куда-то бежал (О любви)

болт

  • нарки просят укол, пихаю в голову болт Анечке, снимайте очки (Резервы)

кол

  • хотели порева и укол, мой крупный кол проникает ей в голову (Саламба)

питон

  • Бен Шерман пропитан инжиром, волоснёй окутан мой питон (Шпион из города Шир)

змий

  • Анастасия, ваша манда просит красного змия (там же)

гадина

  • мне нравится тусить под её полупрозрачным платьем, стопэ нахуй, дай заведу свою волосатую гадину (The Dirty)

корень

  • истекая кровью, обними мой корень (Соня, приходи!)

воин

  • ох, как огромен мой бордовый воин (там же)

коряга

  • впопыхах расстегнуть из вельвета сюртук, освободить из ширинки горбатую корягу наружу (И Ленин такой молодой)

сабля

  • и я такой кавалер приличный, наголо выбриваю яички, женщинам демонстрирую свою волосатую саблю и поэтично так говорю: «Мадам, вы чего, я просто шалю» (ЭМэндЭМс)

Действительно, список впечатляет, с учётом того, что мы сознательно опустили явные сравнительные обороты (например, «мой хуй, как клинок»).

Несложно клаcсифицировать значения по кластерам; фаллические предметы распадаются на большие группы — от оружия до рептилий и рыб. Как было сказано выше, абсолютное большинство списка синонимов построено на семантическом переносе по принципу метафоры, то есть сходства характеристик. Основой служит широкий спектр физических параметров полового органа: цвет, длина, толщина, мощность etc. Из приведённых примеров видно, что Раскольников придаёт обозначениям одновременно несколько свойств и вместе с тем вкладывает в них субъективную оценку (ср. «сверчок» vs. «красный змий»)

Таким образом, мы можем наблюдать совершенно нетривиальную для рэпа картину: одно, определённое референтное значение (т.е. реальный детородный орган, существующий вне языка) распадается на целую парадигму словоформ с одинаковым лексическим значением. Это достигается а) с помощью метафорического сдвига и б) сообщения дополнительных свойств через прилагательные (см. красноречивый пункт 1)

Но кроме чисто семантического аспекта значения расширяются и за счёт разных синтаксических ролей. «Хуй» внутри разных контекстов может служить как агенсом (т.е. деятелем, маркируется как подлежащее в русском языке), так и пациенсом (дополнением). «Трос поднимается» и «полакомись моим концом» являются в этом смысле примерами разных синтаксических моделей.

В заключение этого поверхностного обзора мне кажется уместным упомянуть широкоизвестную гипотезу Сепира-Уорфа3. В первом приближении её смысл заключается в том, что структура языка определяет сознание говорящих. Каким образом идиолект Раскольникова влияет на мышление слушателей ТВЖ — на мой взгляд, это тема для отдельного глубокого исследования.