Скриптонит «Уроборос»

Danya, 30 Kislev 5778

«Стремление человека, идущего в кино, заключается в том, что он идет туда за временем — за потерянным ли? или за упущенным, или за необретенным доселе». Андрей Тарковский

«Уроборос» — альбом-фильм, альбом — сгусток времени. Вне жанров, вне направлений, вне категорий поп-индустрии: не коммерция и не андеграунд. Индустрии — игнор. Просто музыка. Не рэп, не рок, не техно, не классика — просто музыка. Сгусток эмоций, клочков живого времени. Скрип усилием воли протяженностью в 3 года и плотностью в тысячи трудочасов упаковал свою внутреннюю жизнь в аудиоформат. Вес этих файлов в мегабайтах, вес этой музыки в ахуевайтах. Они выпадают из меня с каждым новым кругом.

С первого раза «Уроборос» кажется то ли папкой экспериментальных демок, то ли просто провальной записью. Второе прослушивание наводит на подозрения. Третье — накуривает. Как вдох убойной марихуаны — сначала ты ничего не чувствуешь и кажется, что трава — беспонт. Продолжаешь болтать с корешами и шутишь над чуваком, что принес этот стаф, а он просто молча улыбается в ответ на твои подъебы. А потом вы выходите на воздух, ты смотришь на звездное небо и оно — по-настоящему звездное. Ты оглядываешься на парня, чью траву ты курил, а в твоих глазах — безумный свет этих звезд. Он смеется, и это смех человека, обладающего знанием, а у тебя просто кружится голова.

Этот альбом противопоказано включать с установкой на прослушивание хип-хопа. Бессмысленно искать здесь панчи, хитросплетения рифм — те вещи, которые определяют крутой рэп в 90% случаев. Скриптонит сделал шаг за пределы жанра: он не обогнал его, не вернулся к истокам, нет — он просто перешел в другое измерение. Его музыка решает принципиально иную задачу. Если обычный хороший рэппер стремится написать цепляющие строчки, изобрести оригинальный флоу, убить бит — Скрип не мыслит такими категориями. Его цель — передать самого себя через музыку и голос, сделать эти две вещи, обычно разрозненные в рэпе, единым целым. Отделить кусок плоти от собственного тела и вживить его в ноты, чтобы материя продолжала жить в ином состоянии — в форме звука. Он упаковывает время в музыку, сжимает его до 21-го трека на двух альбомах.

Самый требовательный к звуку в русской музыке: качество треков уроженца северо-восточного Казахстана — Запад, но в них — дыхание Азии. Будто казахская степь ширится внутри его песен, прорастает изнутри и заполняет пространство вокруг. Каждый сэмпл — кент Скрипа, он знаком с ним близко, а не пару раз «поздоровался». После «Уробороса» невозможно включать другой рэп с его стройными битами, разложенными по тактовой сетке, как цифры и буквы в разлинованной тетради прилежного первоклассника. Биты Скрипа — живая материя, они дышат и движутся, как морские волны или кроны деревьев. Погружаешься в звук, и вот уже ты — лишь черная точка посреди бескрайней степи, а над тобой — ослепительно голубое небо и вся жизнь — голая, бескрайняя, бесконечная, наполненная только тобой самим, твоими страстями, горестями, радостями, мечтами.

Два альбома Скриптонита проходят через всю жизнь его героя: от рождения до зрелости. Трудные выборы детства, давление среды, борьба против авторитета взрослых и поиски себя настоящего, достижение целей через труд и холодная пустота успеха, ницшеанское одиночество на вершине горы. Очевидно, что запись концептуальна: первая часть — тепло малой родины, любимой столь же сколь и ненавидимой за нависший над детством гнет угрюмой пассивности, из липкости которого рвется герой на встречу мечтам; вторая — о горячем казахе в холодной Москве, о столкновении жаркой степи с внешним, блестящим и равнодушным мегаполисом, о пребывании на снежном пике. Но концептуальность тут не самое интересное — вместо двух альбомов мог бы быть и один, «Уроборос» — цельная музыкально-драматическая фигура. Его нельзя слушать потреково, рука не поднимается. Только целиком, как просмотр фильма, в темноте и одиночестве. Тут нет хитов, потому что хит — понятие поп-музыки. Скрипу уже не надо покорять поп-аудиторию, он это сделал два года назад на «Доме с нормальными явлениями». «Уроборос» — запись без единого компромисса, такая, какой ее увидел сам автор, абсолютный артхаус, но тот редкий на сегодня случай, когда артхаус сделан человеком, достойным столь широких творческих полномочий.

На «Уроборосе» много диктофонных записей, обрывков случайных диалогов, телепередач о рэппере и чуть ли не разговоров Скрипа с самим собой во время студийной работы. И это, внезапно, приводит нас к мыслям Тарковского о кино. «Я однажды записал на магнитную ленту случайный диалог. Люди разговаривали, не зная, что их записывают. Потом я прослушал запись и подумал: насколько же это гениально «написано» и «сыграно»! [...] Как звучат голоса, какие прекрасные паузы!.. Идеальным кинематографом мне представляется хроника: в ней я вижу не способ съемки, а способ восстановления, воссоздания жизни». Именно такую хронику, о которой пишет Тарковский, монтирует Cкриптонит: он использует много диктофонных записей, миксуя их с музыкой. Художественная реальность незаметно перетекает в реальность документальную, в итоге, смешиваясь друг с другом. То, что сделал Скрип на «Уроборосе» близко к документальной хронике в музыкальной форме. Сумбур его строк и неразборчивость флоу звучат как обрывки реальной речи. Это прием, к которому прибегал Герман-старший в великом фильме «Мой друг Иван Лапшин»: нарушая неписаное правило кино о том, что диалоги должны быть разборчивыми, режиссер намеренно записывал речь актеров так, чтобы порой зрителю нужно было вслушиваться, чтобы у него возникало желание переспросить: «что он сказал?». Ведь именно так происходит в жизни — HD-формат и четкость убивают жизнь, которая никогда не бывает прямой, симметричной, гладкой и полностью видимой, как рекламный постер. Скриптонит неразборчивостью своей речи решает две задачи: во-первых, подчиняет жестковатый русский язык музыкальной форме, а во-вторых, добивается именно такого вот «жизненного» звучания. Его «флоу» рушит границу между условной читкой и живой разговорной речью, стремясь ко второму.

Андрей Тарковский в своих лекциях о кино определял специфику кинематографа через его способность «запечатлеть время». Запечатленное время — фиксация течения жизни на пленку, утверждал он. При этом, ближе всего к кино из других искусств, по мнению режиссера, стоит музыка: «в ней проблема времени также принципиальна», — писал Тарковский. «Уроборос» Скриптонита — музыка именно в смысле запечатления времени. Скриптонит настолько приблизился к решению этой проблемы, что в итоге в том, что он создал, привычную нам музыку узнать очень сложно. Настолько мы сжились с поп-форматом: с его функциональностью простых мелодий, стройными ритм-секциями, прагматично написанными припевами. Скриптонит здесь, чтобы напомнить об истинной музыке. Возвращение к ней — сложный и постепенный процесс. Мы еще не раз вернемся к этому альбому.

Слушать в Apple Music: 1-я часть / 2-я часть